Мы всегда вам рады


«На Марсе не обвинят в квасном патриотизме» Печать E-mail
Автор Пола   
 
Евге́ний Вале́рьевич Гришкове́ц (р. 17 февраля 1967, г. Кемерово) — писатель, драматург, режиссёр, актёр, музыкант.Актер, режиссер, писатель, провозвестник «нового сентиментализма» и автор культовой «Как я съел собаку» выпустил книгу «Одновременно», созданную на основе одноименного спектакля, но представляющую собой самостоятельный проект.

О новой книге, жизненной позиции своих персонажей, терапевтической силе искусства, группе «Бигуди», тайм-менеджменте и работе в большом кино Евгений Гришковец рассказал в интервью газете ВЗГЛЯД.

– Ваша новая книга «Одновременно» написана по мотивам уже давно существующего спектакля. Как меняется сценический материал при переводе в книжную форму? Что он теряет и что приобретает?

– Книга написана мной уже со знанием того, чем письменный текст отличается от сценической речи. Я даже не заглядывал в тот текст, который был написан девять лет назад.

Я просто отразил то, как он изменился за длительную девятилетнюю жизнь на сцене. А ведь он менялся – что-то актуализировалось, что-то вообще выпадало.
 
 
Но главным для меня было написать такой текст, о котором можно и не знать, что это спектакль.

Написать не пьесу, а монолог, который предполагает книжное восприятие. А стимулом к его написанию послужили иллюстрации Петра Ловыгина.

Не текст оказался поводом для появления иллюстраций, а наоборот. Для меня это была интересная, лихая задача, над выполнением которой я трудился около месяца.

В результате люди получат текст, с которым они могут быть один на один в отличие от того, как это происходит в театре, ведь театральное представление – это все-таки массовое мероприятие.

Они смогут подержать в руках приятную книжку, испытать новые тактильные ощущения. И увидеть удивительные иллюстрации, которые сделал Ловыгин.

– Если сначала был только спектакль, а не книга, то к чему были сделаны иллюстрации?

– Думаю, что это была самостоятельная художественная работа Петра Ловыгина, которому просто понравился спектакль «Одновременно». Возник какой-то отклик, ответ на что-то полюбившееся.

– Вы ставите и играете спектакли, пишете книги и пьесы, выступаете с группой «Бигуди». Занимаетесь ли вы разнородными проектами одновременно или поочередно?

– Для написания книги такого размера, как роман «Асфальт», мне нужно семь–восемь месяцев работы. Взять перерыв на восемь месяцев я не могу, это невозможно.

Поэтому я беру несколько перерывов, скажем, по три месяца – зимой, летом. В эти периоды я пишу и больше ничем не занимаюсь.

Что же касается «Бигуди», то, поскольку я не музыкант, я чаще всего реагирую на уже готовые музыкальные предложения со стороны Максима Сергеева.

Он показывает мне мелодию, на которую я либо могу откликнуться текстом, либо не могу. Или же у меня появляется некий замысел, но это не что-то такое, что уже существует в готовом текстовом виде.

Я просто говорю: хотелось бы сделать вещь вот на такую тему, как-то эту тему описываю, и Максим реагирует, пишет музыку. Или не реагирует.

Это всегда длительный процесс, продолжающийся до тех пор, пока не соберется альбом. Потом мы его записываем и выпускаем.

Сейчас вот опять начали – уже есть несколько вещей для нового альбома, и, может быть, к началу будущей осени он будет готов.

Но мне не нужно выделять для этого отдельные рабочие периоды – я не музыкант, я не мыслю музыкальными категориями, не живу в состоянии сочинения музыки.

Для меня работа с «Бигуди» – всегда диалог. Специальных периодов требует то, что делается единолично: написание книги, работа над текстом спектакля.

Такие периоды всегда бывают разделены длительными промежутками времени. Например, с момента выхода «Асфальта» прошло уже больше года, и я думаю, что еще год я за литературу не возьмусь.

У меня нет замысла, и я понимаю, что мне нужен перерыв, чтобы выйти на какой-то другой уровень – возрастной и даже технический. «Асфальт» – это предел моих возможностей на сегодня. Это лучшее, что я написал, и пока не знаю, что делать дальше.

Перекладывать какой-либо театральный замысел в литературный, пытаться сделать повесть или роман из того, что тянет на пьесу, – это нехорошо.

– В свое время вы говорили, что важной чертой «Асфальта» является тщательно выстроенная композиция, комментировали эту книгу с чисто литературной точки зрения. Вам важно, как выглядит этот роман в контексте чужих произведений, в контексте новой русской прозы?

– Как автор я отношусь к литературному контексту спокойно. Хотя по-человечески – именно по-человечески – он мне очень важен.

То, что книга не попала ни в какие шорт-листы, осталась практически незамеченной профессиональным сообществом, для меня по-человечески, может быть, неприятно – я считаю, что она заслуживает внимания.

Для меня она существует совершенно отдельно, обособленно, как некий соцреалистический роман – я ориентировался на традиции Даниила Гранина…

– Вы также упоминали Олешу и Бунина...

– Олешу я упоминаю всегда, поскольку книга «Зависть», самый короткий великий роман на русском языке, лежит у меня на столе постоянно. Когда я не знаю, как написать коротко, я открываю Олешу.

Он мог писать коротко, и я учусь именно у него. А бунинский текст «Жизнь Арсеньева» – он для меня волшебен, я вообще не понимаю, как он написан.

Это недостижимая, прекрасная, любимая русская проза. И это то, что мне каким-то образом помогает чисто технически.

Но, так или иначе, в тот момент, когда появляется литературный замысел, будь то книга рассказов или роман, я очень спокоен в отношении того, что происходит в рамках литературного процесса.

В том, что я делаю, нет никакой полемической составляющей. Потому что пока ты не освободишься от каких-то полемических побуждений, не оставишь попыток сделать заявление на уровне манифеста, ты ничего чисто художественного написать не сможешь. А я полагаю, что писателю нужно оставаться на территории художественного.

– Весной этого года на суд зрителей был представлен спектакль «Дом», поставленный по вашей пьесе.

Постановка осуществлена без вашего участия, а пьеса написана в соавторстве с Анной Матисон. Почему вы решили привлечь еще одного автора, и какие у вас впечатления от спектакля?

– Мне хотелось, чтобы эта пьеса была не очень «гришковцовской». Если бы я писал ее один, она получилась бы длиннее, в ней было бы меньше персонажей, и она, так или иначе, «сползала» бы к монологичности.

А Матисон – человек кинематографический. По своему образованию, которое она сейчас получает, она киносценарист. И еще она мастерски владеет монтажом. Она смогла придать действию необходимую динамику.

Поэтому пьеса кажется объемной, а на самом деле ее сценическое время – чуть больше часа. Я очень удивился этому обстоятельству.

Я-то полагал, что она самая большая по сценическому времени, а тут осуществляется постановка, в которой нет ни единой купюры, и оказывается, что она идет час пятнадцать минут – чуть больше стандартного одноактного представления, хотя это целое полотно.

Я считаю, что это лучшая моя пьеса. Нужно было бы сказать «лучшая наша пьеса», но других пьес, написанных совместно с Анной Матисон, нет.

Сюжет этой пьесы абсолютно документальный – это моя история, я действительно чуть больше года назад покупал дом, и все эти диалоги практически так и выглядели.

– У героя пьесы большие проблемы с покупкой дома, ситуация заурядная и довольно тяжелая. Но вы, похоже, все равно стремились к какому-то очищающему, терапевтическому эффекту, в этом рассказе не было ропота на жизнь.

– В любом тексте есть своя терапия. И для того, кто пишет, и для того, кто принимает историю близко к сердцу или сам пережил нечто подобное. Но задачи были исключительно художественные.

А терапия произошла сама собой. Ропота не было – в пьесе ведь нет ни одного плохого человека, ни одного мерзавца. Ну, кто-то, может быть, не очень приятный.

Для меня главным в этой истории было другое. Купит ли герой дом – неизвестно, а я-то дом купил. И, покупая дом, я в свои сорок один вдруг увидел стены и камни, совершенно определенные, имеющие адрес, и это адрес того места, где я встречу старость.

Это тот дом, откуда уйдут в жизнь мои дети, которым еще немного лет. Для меня это было очень странным и очень сильным ощущением, и именно это послужило причиной для художественного осмысления ситуации. А никак не то, что люди мне не дали в долг.

Но терапия была, конечно, как и в других случаях. Именно в терапевтических целях я когда-то сделал спектакль «Как я съел собаку».

Тогда, десять лет назад, я думал, что заканчиваю свои отношения с искусством, потому что искусство не давало мне возможности жить и кормить семью.

Я уже собрал документы для поступления на юридический факультет МГУ, летом 1999 года собирался их подать, хотел получить второе высшее образование.

Но тут случился успех спектакля «Как я съел собаку». А ведь для чего я его делал? Я полагал, что если я кому-то все это расскажу, то воспоминания о флотской службе, все эти ужасы и непроходящие травмы каким-то образом уйдут из моих снов, вообще оставят меня в покое, и я смогу жить дальше.

А результат получился такой, что я до сих пор играю этот спектакль и не могу расстаться с тем матросом.

– В ваших монологах и рассказах нет социального пафоса – даже там, где речь идет об армии. Для России такая отвлеченность от социально-политической сферы необычна. Как вам удается столь безупречно следовать этому принципу?

– Очень просто. Это осознанный человеческий выбор, который повлиял на художественную позицию, а она затем перешла обратно в человеческую.

В моей литературе нет места обиде. Мои герои не живут в состоянии обиды, ни в одном моем произведении нет внешнего врага в лице плохого человека, неверной жены, тяжелой болезни или государства.

Если ввести такого врага, все сразу окажется сильно упрощено. Вот, например, пьеса «Город». Там подчеркивается, что у героя все нормально – у него хорошая работа, отличная семья, все понимающая жена.
 
Его отец – хороший человек. У него есть прекрасный друг. Но, несмотря на все это, герой не может жить в этом городе, просто не может.

И вот однажды спектакль по этой пьесе был поставлен в Риге знаменитым ныне режиссером Алвисом Херманисом.

Декорации имитировали не то съемную, не то коммунальную квартиру, какую-то ужасную комнату с оборванными обоями.

Жена героя ходила в неглаженом халате. И все сразу упростилось до невозможности, вся сложность исчезла.

Если человек живет в таких условиях, то ему, конечно, хочется уехать, сбежать от всего этого – чего же проще. А в пьесе ведь написано, что у него внешне все нормально, и живет он в хорошей квартире.

– То есть проблемы лежат в другой плоскости?

– Конечно. Все мои герои находятся в состоянии полного смятения перед жизнью. Это люди усталые. Для меня важно, что они – не маргиналы, почти все они, даже в рассказах, находятся в ситуации работы, их связывают с кем-то профессиональные отношения.

Если это не очень молодые люди, то у них либо есть семья, либо была, дети точно есть. У них есть связь с родителями, и всегда есть данные о конкретном городе, в котором они живут, это не просто какое-то условное художественное пространство.

Эти люди совершенно не знают, как им жить, они живут, не понимая, зачем все это происходит.

– Но они не склонны никого обвинять.

– Уже нет. Или еще нет. Но, как бы то ни было, они никого не обвиняют. В том же «Асфальте» у героя есть неприятности на работе, ему не нравятся какие-то сотрудники, в какой-то момент его хотят обмануть.

Но он настолько занят другим, что у него даже нет времени думать о плохих порядках. Можно ведь бороться не только с государством, но также с правилами и традициями той страны, в которой мы живем, выражать резкое несогласие с этими правилами.

Мне кажется, что это очень легко описать. Но ведь это так элементарно и так неинтересно!

– В вашем новом моноспектакле «+1» задействован необычный костюм, есть декорации, хотя раньше, играя спектакли в режиме монолога, вы обходились практически без реквизита…

– Это все-таки не первый декорированный моноспекталь – есть еще «Планета», где присутствуют сложные декорации.

Но привлечение декораций – это ведь не самоцель, они помогают реализовать художественный замысел. В «+1» я надеваю скафандр, чтобы выйти на поверхность Марса с российским флажком.

Я долго думал, в каких условиях человек может спокойно, не опасаясь обвинений ни с какой стороны, сказать простые слова: «Я люблю тебя, Родина!»

И понял, что это возможно только на Марсе, на страшном расстоянии от Земли. Я выхожу и говорю, что вот здесь, на Марсе, я впервые в жизни чувствую невероятную легкость и возможность это сказать.

На Марсе это сказать можно, потому что никто не обвинит тебя в идиотизме, нечестности, квасном патриотизме и пошлой лояльности власти. Вот для этого мне понадобились Марс и скафандр.

– На фоне вашей многосторонней деятельности обращает на себя внимание тот факт, что вы мало задействованы в кино. У вас были киноработы, но до сих пор нет большой роли.

– Теперь есть. Фильм «Сатисфакция», снятый в Иркутске Анной Матисон по нашему с ней сценарию, – мой дебют в большой роли, а также дебют в качестве киносценариста.

– О чем этот фильм?

– Не смогу сказать. Вот вообще не смогу.

– Когда он выйдет на экраны?

– Думаю, зрители смогут увидеть его в апреле. Сейчас идет постпродакшн. Это будет полноценное кино. Никоим образом не маргинальное. Не артхаус.

Это кино для всех, по жанру – мужская мелодрама, как мы это определили. Очень напряженные диалоги. Там у меня действительно большая роль. До этого у меня было много предложений, но я отказывался.

Это были предложения однотипные – играть каких-то чувствительных милых людей, чаще всего, друзей главных героев. Это такие персонажи, которые обслуживают главного героя, и мне это неинтересно.

– Но у вас все-таки уже есть своя фильмография.

– Я сыграл в нескольких эпизодах, которые запомнились зрителям. Мне нравятся эти эпизоды, я ими горжусь.

Для меня, например, было большой радостью поработать с таким крупнейшим режиссером, как Глеб Панфилов: у него я снялся в экранизации романа Александра Солженицына «В круге первом».
 
« Пред.   След. »

Мысли и слова великих людей

 
Обаяние преимущественно служит злу, иногда - добру, и никогда - справедливости. /Авессалом Подводный/

Самое интересное на сайте


Богатство
Психовирус
Радость
Концепция
Фриланс
Мудрость
Шоубизнес
Форекс
Безопасность

Полезно знать


Онлайн бизнес

Онлайн бизнес Данный раздел сайта посвящён именно онлайн бизнесу. Только здесь вы получите быстрый доступ к последним и наиболее эффективным способам заработка в сети Интернет.

Бизнес идеи

Бизнес идеи Здесь вы сможете найти самые важные статьи о том как начать и развить свой бизнес в сети Интернет. Создание  бизнеса приносящего стабильный доход станет реальностью.

Оптимизация сайта

Оптимизация сайта SEO оптимизация – это определенный тип создания и редактирования текстов для web - сайтов. И знание этих секретов крайне важно для ведения бизнеса в интернете.

Удалённая работа

Удалённая работа Этот раздел сайта призван помочь тем, кто решил научиться вести бизнес в сети самостоятельно. А вот от того, как вы распорядитесь этими знаниями, будет зависеть ваш заработок.